ЛиК №3. - 2019.

За границами разума

О психотерапевте Карле Густаве Юнге.


 

Карл Густав Юнг – еще одно, вслед за З. Фрейдом, знаковое имя в мировой психологической науке.
Юнг родился 26 июля 1875 г. в семье пастора швейцарской реформаторской церкви в швейцарской коммуне Кесвиль. Семья Юнгов происходила из Германии. Отец увлекался классическими науками и изучением Востока. Все его предки были теологами или врачами, а дед - одним из основателей Базельского университета.
Мать Юнга Эмили Юнг была эксцентричной и депрессивной женщиной.

«Мать я любил безмерно, - вспоминает Юнг в книге «Воспоминания, сновидения, размышления» [1].  - От нее исходило живое тепло, с ней было уютно, она обожала поболтать, но и сама с готовностью выслушивала любого. У нее, очевидно, был литературный талант, вкус и глубина. Но эти ее качества не смогли развиться должным образом, они так и остались невостребованными, скрытыми за неброской внешностью полной, добродушной, пожилой женщины. Она очень любила угощать гостей и прекрасно сама готовила, она, наконец, была не лишена юмора. Взгляды ее были вполне традиционными для человека ее положения, однако ее бессознательное нередко обнаруживало себя, и тогда возникал образ мрачный и сильный, обладающий абсолютной властью и как бы лишенный физического тела. Мне казалось, она состояла из двух половинок, одна безобидная и человечная, другая - темная и таинственная. Эта вторая обнаруживала себя лишь иногда, но всякий раз это было неожиданно и страшно. Тогда она говорила как бы сама с собой, но все ею сказанное проникало мне в душу и я совершенно терялся».

В 1879 г. Юнги переехали в пригород Базеля. Там Карл провел свое сознательное детство.
К шести годам мальчик уже умел читать, и его отдали в школу. Отец также занимался с Карлом латынью.
В школе с Юнгом произошел эпизод, которому он придавал большое значение и много позже.

«Мне было десять лет, когда мой внутренний разлад и неуверенность в мире вообще привели к поступку, совершенно непостижимому. У меня был тогда желтый лакированный пенал, такой, какой обычно бывает у школьников, с маленьким замком и измерительной линейкой. На конце линейки я вырезал человечка, в шесть сантиметров длиною, в рясе, цилиндре и блестящих черных ботинках. Я выкрасил его черными чернилами, спилил с линейки и уложил в пенал, где устроил ему маленькую постель. Я даже смастерил для него пальто из куска шерсти. Еще я положил в пенал овальной формы гладкий черноватый камень из Рейна, покрасил его водяными красками так, что он казался как бы разделенным на верхнюю и нижнюю половины, и долго носил камень в кармане брюк. Это был его камень, моего человечка. Все вместе это составляло мою тайну, смысл которой я не вполне понимал» [1].

Запомним этот случай, так как он сыграет роль в становлении научной концепции Юнга.
В 1886  г. родители отдали Карла в гимназию.

«Я оказался в «большом мире», заполненном «большими людьми», куда более влиятельными, чем мой отец; они жили в великолепных домах, разъезжали в дорогих каретах, запряженных чудесными лошадьми, изысканно объяснялись на немецком и французском. Их хорошо одетые сыновья с прекрасными манерами и обилием карманных денег стали моими школьными товарищами. С удивлением и тайной завистью я слушал их рассказы о каникулах, проведенных в Альпах. Они побывали там, среди тех самых пылающих горных вершин близ Цюриха, они даже побывали на море - последнее меня совершенно ошеломило. Я взирал на них так, будто они были существами из другого мира, их окружал ореол недостижимости, «пылающих горных вершин», далекого и невообразимого моря. Тогда я впервые осознал, что мы бедны, что мой отец - бедный деревенский священник, а я еще более бедный сын священника, у меня дырявые туфли и я по шесть часов кряду сижу в школе в мокрых носках» [1].

Этот «большой мир» сильно отличался от мира малого, в котором прошло детство будущего психолога,

«с его реками и лесами, людьми и животными, с маленькой деревней, что купалась в солнечных лучах, с ветрами и облаками, с темными ночами, когда происходят странные вещи. Это была не просто точка на карте, а «Божий мир», полный тайного смысла. Но люди ничего о нем не знали, и даже животные почему-то утратили этот смысл. Я отыскивал это неведение в печальном, потерянном взгляде коров, в безнадежных глазах лошадей, в преданности собак, которые так отчаянно цеплялись за место возле человека, даже в поведении самоуверенно гуляющих котов, которые жили в амбарах и там же охотились. Люди, думалось мне, походили на животных и, казалось, так же не осознавали себя. Они смотрели на землю и на деревья лишь затем, чтобы увидеть, можно ли это использовать и для чего. Как и животные, они сбивались в стадо, спаривались и боролись между собой, жили в этом Божьем мире и не видели его, не осознавая, что он един и вечен, что все в нем уже родилось и все уже умерло.
Я любил всех теплокровных животных, потому что они похожи на людей и разделяют наше незнание. Я любил их за то, что у них была душа, и, мне казалось, они все понимали. Им, как и нам, считал я, доступны печаль и радость, ненависть и любовь, голод и жажда, страх и вера, просто они не умеют говорить, не могут осознавать и неспособны к наукам. И хотя меня, как и других, восхищали успехи в развитии наук, я видел, что знание усиливает отчуждение человека от Божьего мира, способствует вырождению, тому, чего в животном мире нет и быть не может. К животным я испытывал любовь и доверие, в них было некое постоянство, которого я не находил в людях…
Растения находились у самого основания Божьего мира, - вы словно заглядывали через плечо Создателя, когда Он, думая, что Его никто не видит, мастерил игрушки и украшения. Тогда как человек и «настоящие» животные, будучи независимыми частицами Божества, могли жить, где хотят, - растения (хорошо это или плохо), были привязаны к месту. Они выражали не только красоту, но и идею Бога, не имели своих целей и не отклонялись от заданных. Особенно таинственными, полными непостижимого смысла казались мне деревья, поэтому лес был тем местом, где я сильнее всего ощущал страх и трепет Божьего мира, его глубокое значение и благо всего, в нем происходящего» [1].

В 1893 г. Юнг поступил на факультет естественных наук в Базельский университет.
Базельский университет - старейший университет Швейцарии. Он был основан буллой римского папы Пия II 12 ноября 1459 г. В разные годы в нем учились врач и алхимик Парацельс, математик Леонард Эйлер, философ Фридрих Ницше и другие знаменитости научного мира.
Университет обладал крупнейшей Швейцарии библиотекой. Обучаясь там, помимо чтения обязательной литературы, Юнг увлекся трудами философов-мистиков: Эммануила Сведенборга и Адольфа Эшенмайера.
В 1895 г. Юнг начал изучать медицину. Призвание к психиатрии пришло как озарение:

«Внезапно мое сердце сильно забилось, в волнении я вскочил из-за стола и глубоко вздохнул. Меня будто озарило на мгновение, и я понял: вот она, моя единственная цель, - психиатрия. Только здесь могли соединиться два направления моих интересов. Именно в психиатрии я увидел поле для практических исследований, как в области биологии, так и в области человеческого сознания, - такое сочетание я искал повсюду и не находил нигде. Наконец, я нашел область, где взаимодействие природы и духа становилось реальностью» [1].

1896 г. стал и грустным и счастливым для Юнга. В этом году умер его отец. В этом же году Юнг познакомился со своей будущей женой Эммой Раушенбах – единственной дочерью богатого промышленника. Юнгу был 21 год, а Эмме 15.
В 1900 г. Карл Густав Юнг окончил Базельский университет и переехал в Цюрих, центр экономической жизни Швейцарии. Он поступил ассистентом к известному врачу-психиатру Эйгену Блейлеру в больнице для душевнобольных Бургхольцли (пригород Цюриха). Эйген Блейлер известен тем, что первым употребил термины «шизофрения» и «аутизм».
В 1903 г. Юнг женился на Эмме Раушенбах. Эмма проявляла искренний интерес к работе мужа, тоже увлеклась психологией и вела собственные исследования. Это не помешало ей родить Юнгу пятерых детей - Агату (1904), Грету (1906), Франца (1908), Марианну (1910) и Хелену (1914). Этот брак длился 52 года.
Состояние жены дало Карлу Юнгу финансовую свободу, поэтому он без оглядки на необходимость ежедневного заработка мог посвятить себя научным исследованиям в области психологии. В 1903 г. была опубликована диссертация Юнга «О психологии и патологии так называемых оккультных феноменов». В ней он пытался постичь смысл поразительных «сверхчувственных» образов, порождаемых психикой больных пациентов, - мертвецов, привидений, полтергейстов. Несмотря на их причудливость и разнообразие, фантазии больных постоянно демонстрировали некую глубинную общность. Это был первый шаг к теории коллективного бессознательного.
В 1904 г. в клинику Бургхольцли с диагнозом «психотическая истерия» поступила 18-летняя пациентка Сабина Шпильрейн. У нее был нервный срыв после смерти шестилетней сестры. Карл Юнг стал лечащим врачом Сабины. Между врачом и пациенткой началась любовная связь, которая продолжалась более 7 лет. Сабина изучила метод психоанализа и после выписки поступила в Университет Цюриха на медицинский факультет.
Юнг и в дальнейшем смешивал врачебную практику с личной жизнью. Спустя 5 лет он получил новую пациентку - 21-летнюю Тони Вольф. После выздоровления она стала официальной помощницей и любовницей психиатра. В мемуарах Юнг даже называл ее своей «второй женой».
Но, пожалуй, главная встреча в жизни Юнга была не с женщиной, а с мужчиной.
В 1905 г. Юнг перешел в Цюрихский университет, где стал главврачом университетской клиники и читал курс психиатрии. В 1906 г. он опубликовал «Исследование словесных ассоциаций» и отправил копию книги человеку, чьими научными трудами давно пристально интересовался, - Зигмунду Фрейду. На будущий год он отправил Фрейду свою первую крупномасштабную работу «Психология раннего слабоумия». Личное знакомство двух психиатров произошло в феврале 1907 г. в Вене. Так завязалась дружба, длившаяся 6 лет.
Через несколько месяцев после своего первого визита к Зигмунду Фрейду, полностью проникшись идеей психоанализа, Юнг основал Фрейдистское общество в Цюрихе. А в 1908 г. он организовал в Зальцбурге первый Международный конгресс по психоанализу. Во время конгресса родилось первое издание, целиком посвященное вопросам психоанализа, - «Ежегодник психоаналитических и патопсихологических изысканий». В нем Блейлер и Фрейд были содиректорами, а Юнг - редактором. В 1909 г. вместе с Фрейдом Юнг впервые приехал в Соединенные Штаты Америки, где прочел курс лекций. А в 1910 г.Юнг был избран первым президентом Международной психоаналитической ассоциации.
К этому времени Юнг уже не был слепым последователем учения Зигмунда Фрейда о либидо. Юнг отрицал исключительно сексуальную составляющую этого понятия. Он понимал под либидо психическую энергию в целом, интенсивность психического процесса, где сексуальность - лишь одно из проявлений этой энергии.
Мифы и верования древних, а также восточные религии полны представлений о духовной энергии. Таков анимизм – древнейшая религия, основанная на вере в одушевлённость всей природы, такова японская религия синто, а также энергия ци в китайской философии и прана – в индийской.
Интерес к мифологии все больше захватывал Юнга. Он видел в ней не просто сказки, а отражение психических процессов наших далеких предков.

«Тогда мне попалась на глаза книга Фридриха Крейцера «Мифы и символы древности», она сыграла роль искры попавшей в сухую солому! Я с лихорадочным интересом перелопатил горы мифологического и научного материала и в конце концов совершенно запутался. Моя беспомощность была сродни той, которую я в свое время испытывал в клинике, когда стремился проникнуть в смысл психического расстройства. Я чувствовал себя так, будто находился в воображаемом сумасшедшем доме, пытаясь «лечить» всех кентавров, нимф, богов и богинь из книги Крейцера. Тем не менее я не мог не уловить связи между античной мифологией и психологией примитивных народов, которой позже и стал заниматься» [1].

Свои взгляды Юнг выразил в книге «Либидо: его метаморфозы и символы», над которой начал работу в 1910 г. И вот в процессе работы над книгой Юнгу вспомнился эпизод из далекого детства. Помните деревянного человечка?

«Эпизод с вырезанным человечком стал высшей и последней точкой моего детства. Длился он примерно год. Больше я не вспоминал о нем до тех пор, пока мне не исполнилось тридцать пять. Тогда передо мной с необыкновенной ясностью вновь возникло это детское впечатление. Я работал над книгой «Либидо: его метаморфозы и символы» и собирал материал о «кладбище живых камней» близ Арлесхайма, об австралийских амулетах, когда внезапно обнаружил, что совершенно отчетливо представляю себе один из этих камней: черный, овальный, с двух сторон окрашенный. За этим образом в моей памяти возникли желтый пенал и деревянный человечек. Человечек этот был маленьким языческим идолом, чем-то вроде античной статуи Эскулапа со свитком.
Вместе с этим воспоминанием меня впервые посетила мысль, что существуют некие архаические элементы сознания, не имеющие аналогов в книжной традиции» [1].

Так складывается основная научная концепция Карла Густава Юнга – коллективное бессознательное.

«Коллективное бессознательное представляет собой часть психики, которую в терминах отрицания можно отличить от личностного бессознательного по тому факту, что первое не обязано своим существованием, в отличие от последнего, личному опыту и, следовательно, не является индивидуальным приобретением. Если личностное бессознательное состоит в основном из элементов, которые одно время осознавались, но впоследствии исчезли из сознания в результате забывания или подавления, то элементы коллективного бессознательного никогда не были в сознании и, следовательно, никогда не обретались индивидуально, а своим существованием обязаны исключительно наследственности (курсив наш – ред.). Личностное бессознательное состоит главным образом из комплексов, тогда как содержание коллективного бессознательного’ составляют в основном архетипы…
Итак, мой тезис заключается в следующем: помимо нашего непосредственного сознания, которое носит целиком личностный характер и которое мы считаем единственной эмпирической психикой (даже если рассматривать личностное бессознательное как приложение), существует вторая психическая система коллективного, универсального и безличного характера, идентичная у всех индивидов. Это коллективное бессознательное не развивается индивидуально, а наследуется. Оно состоит из предсуществующих форм - архетипов, которые могут стать лишь вторично осознанными и которые задают форму элементов психического содержимого» [2].

Грандиозность идеи Юнга сложно переоценить. Только вдумайтесь: в психике каждого из нас существует некая наследуемая структура, развивавшаяся сотни тысяч лет, которая заставляет нас переживать и реализовывать наш жизненный опыт вполне определённым образом.
Однако Фрейд и его сторонники восприняли концепцию Юнга в штыки. В 1911 г. Юнг вышел из Международной психоаналитической ассоциации и отказался от техники психоанализа в своей практике. Это был своего рода бунт против Отца – вполне в духе древнейшей мифологии.
Разрыв с Фрейдом Юнг переживал очень тяжело. Это в позднейших воспоминаниях он позволил себе снисходительно заметить:

«Фрейд представляется мне фигурой трагической. Он, вне всякого сомнения, был великим человеком, и еще трогательно беззащитным» [1].

 В 1911-1914 г. Юнг пережил тяжелейший духовный кризис. Но будучи ученым по призванию, он использует происходящие с ним психические процессы как материал, наблюдает за собой, ставит над собой эксперимент.

«По иронии судьбы я, психиатр, на каждом шагу обнаруживал в себе тот самый материал, который лежит в основе психозов и с которым можно столкнуться разве что в сумасшедшем доме. Это был мир бессознательных картин и образов, приводивший душевнобольных к роковому безумию. Но в нем же содержались некие мифологические формы, которые нашим рациональным веком уже утрачены. И хотя мифологические фантазии - сами по себе - не являются чем-то исключительным, они вызывают страх, они табуированы. Мы всегда рискуем или пускаемся в сомнительное приключение, ступив на опасный путь, который ведет в глубины бессознательного» [1].

Этот период самонаблюдения отражен в уникальной «Красной книге». Это манускрипт, над которым Юнг работал с 1914 по 1930 г. В «Красной книге» Юнг описывал два образа, которые его посещали: старик Илия и девушка Саломея. Со временем Илия превратился в дух-проводник, который Юнг называл «Филемон», а Саломея стала анимой. Две трети каждой страницы заняты иллюстрациями Юнга.
Судьба «Красной книги» сама по себе интересна. Перед смертью Юнг не оставил инструкций о том, что с ней делать. Наследники перевели её в банковское хранилище в 1984 г. До 2009 г. книгу видели менее десятка человек. Ульрих Хорни, внук Юнга и управляющий его архивами, решил опубликовать Красную книгу, чтобы собрать дополнительные средства, необходимые для основания Фонда Филемона. Книга была опубликована 7 октября 2009 г. на немецком языке с отдельным переводом на английский. Оригинальная рукопись «Красной книги» была выставлена в Музее искусств им. Рубина в Нью-Йорке с 7 октября 2009 г. по 15 февраля 2010 г.
Противостояние с Фрейдом продолжалось. Спустя месяц после мюнхенского конгресса Карл Юнг ушел с поста редактора «Ежегодника», а в 1914 г. и с поста президента ассоциации. Вслед за ним вся цюрихская группа вышла из состава Международной ассоциации.
В 1916 г. Юнг опубликовал в журнале «Archives de psychologie» статью «Структура бессознательного». В ней он продолжил развивать свои идеи. Юнг рассматривает понятие персоны как маски коллективной психики. Он предполагает компромиссные образования между индивидуальным и коллективным бессознательным и вводит понятия анимы и анимуса. Растворение в безличном бессознательном ведет к возникновению психических расстройств. Чтобы этого избежать нужна индивидуация - синтез индивидуальной и коллективной частей психики, который осуществляется с помощью воображения.
В 1917 г. Юнг опубликовал книгу «Психология бессознательных процессов».
В 1919 г. в докладе «Инстинкт и бессознательное» на симпозиуме Британского психологического общества в Лондоне Юнг впервые использовал термин «архетип». Ученый ссылается на  христианского богослова и философа V в. Аврелия Августина, использовавшего этот термин в трактате «О граде Божьем». Архетипы в понимании Юнга – это изначальные формы, структурные единицы коллективного бессознательного. Юнг также проводит параллели между архетипами и инстинктами и постулирует, что коллективное бессознательное состоит из инстинктов и архетипов.
Интерес Юнга к разнообразию мировых культур стал причиной увлекательных путешествий в районы Африки и Северной Америки. «Воспоминания» Юнга содержат яркие путевые впечатления и этнографические заметки.

«В начале 1920 года один мой приятель собирался в Тунис по делам и предложил мне присоединиться. Я сразу же согласился. Мы отправились в марте, и ближайшей нашей целью был Алжир. Продвигаясь вдоль побережья, мы достигли Туниса и прибыли в Сузу, где я и оставил своего приятеля.
Наконец-то я оказался там, где так хотел побывать: в неевропейской стране, в которой не говорили ни на одном из европейских языков, не исповедовали христианства, где господствовали иные расовые и исторические традиции, иное мировоззрение, наложившее свой отпечаток на облик толпы. Мне часто хотелось хоть раз посмотреть на европейцев со стороны, чужими глазами» [1].
А вот воспоминание о путешествии в тропическую Африку в 1925 г.: «Наступала тропическая ночь. Мы ехали вдоль прибрежной полосы, мимо многочисленных негритянских селений, где люди сидели и беседовали, расположившись вокруг небольших костров. Вскоре поезд пошел на подъем, селения исчезли. Опустилась фиолетово-черная ночь. Жара немного спала, и я заснул. Меня разбудили первые лучи солнца; поезд, окутанный красным облаком пыли, как раз огибал оранжево-красный скалистый обрыв. На выступе скалы, опершись на длинное копье и глядя вниз на поезд, неподвижно стояла тонкая черно-коричневая фигурка. Рядом возвышался гигантский кактус.
Я был околдован необычным зрелищем. Это была встреча с чем-то совершенно чуждым, никогда не виденным мной, но в то же время я ощущал некое сильное sentiment du dejr vu (чувство узнавания. - фр.). Мне казалось, что я всегда знал этот мир и лишь случайно оказался разделенным с ним во времени. Казалось, будто я возвратился в страну своей юности и знаю этого темнокожего человека - он ждет меня уже пять тысяч лет» [1].

О Кении: «Из Найроби мы на маленьком форде выехали к равнине Атхи, где раскинулся огромный заповедник. С невысокого холма открывался величественный видна саванну, протянувшуюся до самого горизонта; все покрывали бесчисленные стада животных - зебр, антилоп, газелей и т. д. Жуя траву и медленно покачивая головами, они беззвучно текли вперед, как спокойные реки; это мерное течение лишь иногда прерывалось однотонным криком какой-нибудь хищной птицы. Здесь царил покой извечного начала, это был такой мир, каким он был всегда, до бытия, до человека, до кого-нибудь, кто мог сказать, что этот мир - «этот мир». Потеряв из виду своих попутчиков, я оказался в полном одиночестве и чувствовал себя первым человеком, который узнал этот мир и знанием своим сотворил его для себя» [1].

Между путешествиями в 1922 г. Юнг приобрел поместье в Боллингене на берегу Цюрихского озера и на протяжении многих лет строил так называемую Башню (нем. Turm). Сначала это было простое круглое каменное жилище, а к 1956 г. Башня приобрела вид небольшого замка с двумя башнями, кабинетом, огороженным двором и причалом для лодок. Процесс строительства был для Юнга исследованием собственной психики, Башня символизировала самый центр его личности.
Камень, находящийся у входа в Башню, имеет собственную историю. Заказывая камни для постройки стены вокруг сада, Юнг продиктовал каменщикам размеры углового камня. Однако каменщики ошиблись и вместо треугольного камня прислали идеальный куб значительно больших размеров. На этом камне Юнг высек стихотворение испанского алхимика XIII в. Арнальдо де Вилланова:
Вот лежит камень, он невзрачен,
Цена его до смешного мала.
Но мудрый ценит то,
Чем пренебрегают глупцы.
1930-е гг. стали стремительным взлетом карьеры Юнга.
В 1930 г. Карл был удостоен титула почетного президента Психотерапевтического общества Германии, а также опубликовал книгу «Проблемы души нашего времени».
В 1935 г. Юнг был назначен профессором психологии Швейцарской политехнической школы в Цюрихе. Тогда же он стал основателем и президентом Швейцарского общества практической психологии.
в 1937 г. он прочел курс лекций в Йельском университете о взаимоотношении психологии и религии.
Особый аспект в образе Карла Густава Юнга – его взаимоотношения с нацистами.
Юнг взирал на явление нацизма с точки зрения своих идей, он как бы изучал его. В личности Адольфа Гитлера его привлекало проявление «тевтонского бессознательного». Он называл фюрера «визионером» и «воистину вдохновленным шаманом и целителем», чья сила «скорее магическая, нежели политическая».
Людям творческим свойственно упоение революцией и ее лидерами. Вспомним поэму А. Блока «Двенадцать» с ее «музыкой революции». Однако потом приходит отрезвление. Юнг не оправдывал преступления фашистов. Но он пытался объяснить безумие целой нации с точки зрения психологии.
По окончании Второй мировой войны он дал интервью швейцарской газете Die Weltwoche («Мир за неделю»).

«Для примитивного человека мир полон демонов и таинственных сил, которых он боится; для него вся природа одушевлена этими силами, которые на самом деле не что иное, как его собственные внутренние силы, спроецированные во внешний мир. Христианство и современная наука дедемонизировали природу, что означает, что европейцы последовательно вбирают демонические силы из мира в самих себя, постоянно загружая ими свое бессознательное…
Немцы проявляют особенную слабость перед лицом этих демонов вследствие своей невероятной внушаемости. Это обнаруживается в их любви к подчинению, в их безвольной покорности приказам, которые являются только иной формой внушения. Это соответствует общей психической неполноценности немцев, следствием их неопределенного положения между Востоком и Западом. Они единственные на Западе, кто при общем исходе из восточного чрева наций оставались дольше всех со своей матерью… Поэтому немцев глубоко терзает комплекс неполноценности, который они пытаются компенсировать манией величия…»

Война закончилась, и жизнь продолжалась, а вместе с ней – научная работа Юнга. В апреле 1948 г. в Кюснахте, на самом берегу Цюрихского озера был основан Институт К.Г. Юнга. Он был построен на средства одной из пациенток Юнга - Эдит Рокфеллер-Маккормик, которую он излечил от депрессии и социофобии.
В 1950-х гг. выходили новые работы Юнга: «Образы бессознательного» (1950), «Символика духа» (1953), «Об истоках сознания» (1954). В 1959 г. выходит работа «О летающих тарелках. О вещах, наблюдаемых в небе», в которой Юнг анализирует архетипическое значение и возможное психологическое значение наблюдений НЛО.
В 1955 г. умерла жена Юнга, Эмма, и эта утрата совершенно опустошила психотерапевта. В своих воспоминаниях он размышляет о смерти и о возможной жизни за ее пределами:

«У человека должна быть возможность сказать, что он сделал все, чтобы иметь какое-то представление о жизни после смерти или некий образ такой жизни, - даже если это станет признанием его бессилия. Отказаться от такой попытки - значит лишить себя чего-то важного. Ведь в этом проявляется вековое наследие человечества, полный тайной жизни архетип, необходимая часть той целостности, которая и есть наша личность, мы сами. Границы разума слишком узки, он приемлет только известное, и то с ограничениями. И такое существование - в ограниченных рамках - выдает себя за жизнь действительную. Но наша каждодневная жизнь определяется не только сознанием, без нашего ведома в нас живет бессознательное. И чем сильнее крен в сторону критического разума, тем более убогой становится жизнь. Когда же мы осознаем свое бессознательное, свои мифы, какой богатой и разнообразной делается она. Абсолютная власть разума то же самое, что политический абсолютизм: она уничтожает личность.
Бессознательное дает нам некий шанс, что-то сообщая или на что-то намекая своими образами. Оно способно дать нам знание, неподвластное традиционной логике» [1].

Подводя в «Воспоминаниях» итоги своей долгой жизни, Юнг убеждается, что главным объектом психоанализа всегда был он сам.

«Как сказал Лао-Цзы: «Все освещено кругом, только я один погружен во мрак», - именно это я чувствую сейчас, на вершине своих лет. Лао-Цзы пример человека высочайшего прозрения, он познал цену всему и в конце жизни вернулся к самому себе - к вечной непознаваемой сущности. Архетип старого, все повидавшего человека вечен. Он возникает на любой ступени развития интеллекта, и черты его всегда неизменны - и у старого крестьянина, и у великого философа Лао-Цзы. Это старость и это предел. Но окружающий меня мир все так же переполняет меня: растения и животные, облака и день с ночью, и самая вечность, заключенная в человеке. Чем больше во мне неуверенности, тем острее я ощущаю родство со всем, что есть вокруг. Теперь мне кажется, что отчуждение, которое так долго разделяло меня с миром, обратилось в меня самого, в мой внутренний мир, и я вдруг открыл, что никогда не знал самого себя» [1].

В мае 1961 г. на прогулке у Юнга случился очередной инфаркт, он оказался частично парализован. 6 июня 1961 г. Карл Густав Юнг умер в своем доме, расположенном в деревне Кюснахт. Похоронили знаменитого психотерапевта на местном кладбище протестантской церкви. На прямоугольном надгробии, помимо инициалов именитого психоаналитика, выбиты имена его родителей, сестры Гертруды и жены Эммы.


 

Литература
1. Юнг К. Г. Воспоминания, сновидения, размышления. - Минск: ООО Харвест, 2003. - 496 с. - ISBN 985-13-1220-7.
2. Юнг К.Г. Концепция коллективного бессознательного. https://www.oculus.ru
3. http://жзл.сайт
4. https://24smi.org
5.https://www.sites.google.com/site/tohabiblio/the-team/analiticeskaa-teoria-unga/biografia-karla-unga-lekcia
6. https://ru.wikipedia.org



 

© 2015 Научно-аналитический журнал "Личность и Культура».    При цитировании ссылка на журнал "Личность и Культура" обязательна.